«Бой», панки и шаманские бубны: интервью с солисткой фолк-рок группы «Дамрава»

Александра Келла — певица и автор песен о море, свободе и древних тайнах, а также одна из создателей фолк-рок группы «Дамрава». На сегодняшний день у калининградского музыкального коллектива три студийных альбома: «Дорога Неринги», «Стены Бальги» и «Branden», а также несколько синглов. Группа выступает на различных тематических фестивалях и даёт сольные концерты. Как появилась «Дамрава» и при чём здесь шаманские бубны, выясняла студентка 2-го курса БФУ им. И. Канта Рената Черепанова.

От редакции: интервью опубликовано в рамках творческой студии «Нового Калининграда» для студентов направления «Журналистика» Высшей школы коммуникаций и креативных индустрий БФУ им. И. Канта. Другие интервью из этой серии читайте по ссылке.

— Александра, расскажите о себе, о своём творческом пути. Как всё начиналось?

— Я родилась в Чите, в Забайкалье. Музыкой начала заниматься ещё в школьном возрасте. У меня не сложилась тогда спортивная карьера: получила травму и пришлось уйти из спорта, которому в большей степени собиралась посвящать своё время.

— Что за спорт?

— Лёгкая атлетика. И после этого мне подарили гитару, возможно, как отвлечение от этого, возможно, просто совпало. Я как раз тогда начала общаться с ребятами, которые были в музыкальной тусовке в Чите. Там и началось моё приобщение к рок-музыке, и после уже из привычного для начинающего гитариста рока всё перешло в фолк, этническую и менестрельскую музыку. Ещё в ранней юности я начала учиться играть на гитаре, потом исполнять под гитару, ездила по различным фестивалям.

— Это были фолк-фестивали?

— Нет, фолк-фестивалей тогда не было. Это были бардовские фестивали, на которых выступали танцоры, исполнители — все подряд, — представлялись театральные зарисовки. Я участвовала в нескольких коллективах, которые стихийно собирались, распадались, снова собирались. И это было на уровне весёлого времяпрепровождения, развлечения, не дорастало до серьёзного хобби, это скорее был образ жизни в компании. В серьёзное хобби перешло уже здесь, в Калининграде.

Фото: Аля Абакумова

— А что вас привело в Калининград?

— Необходимо было искать более комфортное, чем малая родина, место жительства, и я приняла решение переехать сюда. И после переезда не было никаких музыкальных дел, я работала на официальной, более серьёзной работе, музыки это очень мало касалось, это было для себя. Я даже достаточно поздно, помню, перевезла гитару. Она переехала значительно позже, но успела в тот момент, когда гитару ещё можно было провозить в салоне самолёта. Сейчас уже по габаритам обычная акустическая гитара не влезет, а у меня ещё и двенадцатиструнная. Это очень большая акустическая гитара.

— Как вы познакомились с ребятами из своей будущей группы?

— В поисках интересных событий, компаний в городе я наткнулась сначала на один из клубов реконструкции. Познакомилась с ребятами, и ничем это не закончилось. Но после этого через «ВКонтакте» на меня вышли двое музыкантов из Томска (Сергей Сергеев и Ольга Ячигина — композитор-гитарист и флейтистка-автор текстов песен «Дамравы»), которые тоже переехали и тоже с юности занимались музыкой. У них тоже была группа, но после переезда они, видимо, остались без неё и тосковали, скучали, поэтому искали развитие в этом плане. Мы познакомились случайно, переписывались, потом, при первой встрече, поняли, что у нас очень совпадают вкусы. Мы очень совпадаем в плане дополнений друг к другу, интересных «фишечек», и мы решили попробовать сделать что-нибудь. Это «что-нибудь» вылезло в небольшой трибьют-концерт для своих, а потом уже начало перерастать в авторские штуки, и в итоге мы начали достаточно стремительно развиваться.

— Так и сложилась «Дамрава»? Это же было в 2016 году?

— Да. Первый состав — это как раз я, гитарист Сергей и флейтистка Ольга. Мы достаточно долго просуществовали в таком составе, но когда мы решили развиваться уже в серьёзную группу, в серьёзный звук, мы поняли, что надо усиливать ритм-секцию, то есть барабаны и бас. Барабаны нам тогда не были актуальны, потому что мы играли акустическую программу, а большая барабанная установка задавила бы весь остальной звук. Я помню, тогда Серёжа с Олей ездили куда-то в отпуск за границу и оттуда привезли кахон. Это такой ящик, на котором сидит перкуссионист и по нему руками стучит. Перкусионный ударный инструмент.

Кахон у нас в группе был, но играть на нём было некому. Мы начали искать людей, которые смогут поддержать нас в звуке, и тогда получилась смешная история. Мы над ней смеемся. Наши коллеги из соседней группы вряд ли. Получилось так, что мы тоже через «ВКонтакте» искали музыкантов: на тот момент функционировала группа по поводу поиска к сотворчеству. Мы туда обратились, и откликнулись двое ребят из группы «Наборы хромосом», которая играла (и играет) панк. В итоге получилось так, что барабанщик и басист из той группы — Марк (Марк Юхневич) и Андрей (Андрей Шукель) — перешли к нам.

А через какое-то время одна из наших первых авторских песен «Холодное море» попала на радио, в программу, в которой радиоведущий приглашает экспертов из разных областей, которые «отслушивают» представленную музыку, и выделяют победителей, чтобы вручить приз. Могут подарить сертификат куда-нибудь, могут примерно ничего. Ротацию на радио дарили безусловно. И тогда случилось очень важное событие для группы: в нашем эфире экспертным гостем был Игорь Жуковский, который на тот момент работал в Центре культуры России в Польше. Он услышал нашу песню, вывел на первое место, и мы в дальнейшем получили ротацию на этом радио. Помимо этого, Жуковский организовывает нам гастроли в Польшу. Нам присылают оттуда машину, мы загружаемся с инструментами, едем, даем сольный концерт в Гданьске и участвуем в большом международном фестивале в Варшаве. Перед нами саундчек был у американцев — кантри-фолк-группа. Мы немного пообщались. Помню, что у них был интересный состав: кахон, гитара и виолончель, по-моему. Прикольно звучали. Ещё слышали балканов, сербов, хотя сильно не пересекались. Но это был очень интересный опыт.

«Дамрава» в Гданьске. Фото из архива группы «ВКонтакте»

— Получается, это была первая «громкая точка» с тем составом группы?

— Да. Это был яркий момент для группы в первом составе. Вторым ярким моментом в этом составе был выход альбома «Дорога Неринги» в акустическом звучании. На тот момент мы очень сказочно искали студии в городе, где писаться, тогда это был (и сейчас, думаю, есть) дефицит. Что-то писалось дома, что-то — в студии.

Дело мы сделали: выпустили альбом «Дорогу Неринги» и в Закхаймских воротах провели релиз. Во время записи альбома по некоторым трекам нам нужно было подписать местами какие-то инструменты. Мы подписывали арфу, виолончель, вокалы. И тогда с нами начали работать и выступать сессионные музыканты по этим направлениям.

Потом коллектив покинул Марк, барабанщик, решил, что не хочет развиваться в этом направлении, и ушел без конфликтов. Мы начали искать барабанщика, и он пришел к нам опять из «Наборов хромосом». Вот поэтому я и говорю: нас, наверное, «Наборы хромосом» очень любят за это (улыбается). У нас оставался басист Андрей, и пришел Дима — Дмитрий Рязанов.

В тот момент мы уже писали «Стены Бальги» и начали активно добавлять в записи струнные — скрипки и виолончели. Флейтистке Оле надо было временно отключиться по личным обстоятельствам, а нам нужно было мелодическую основу сохранить, поэтому мы начали искать скрипку. И нашли скрипачку Ульяну Барткус, которая тоже долго с нами работала. Вот в таком составе, впятером, мы выпустили «Стены Бальги», отсняли клипы «Бальга» и «Маяк».

Мы отыграли «Стены Бальги» в баре «ПОРТ» и этим составом ездили на фестиваль «Былинный берег». Министерство культуры организовало нам поездку и очень хорошие условия, график, лайн-ап. Мы выступали на большой сцене два раза. Для групп, которые в первый раз приезжают, обычно не бывает такого: они играют на малой сцене. Нас везли издалека, может, из-за этого... И тогда мы первый раз играли на одной сцене с «Тролль гнёт ель» (фолк-рок группа из Санкт-Петербурга), с «Алконостом» (фолк-метал группа из города Набережные Челны), с очень крупными ребятами. С ребятами из «Алконоста» мы вообще там познакомились и жили рядом, вместе отдыхали вечером.

— А альбом «Branden» сделан тем же составом?

— Нет, этот состав, который впятером, на сегодняшний день самый большой был, но в этом году мы «распустились». Приняли решение, что остаемся втроем: я, Сергей (композитор и гитарист) и Андрей (бас-гитарист). Мы привлекаем также сессионных музыкантов. У нас такой период, когда мы «обкатываем» этот состав и пытаемся понять, как мы с ним работаем, как звучим.

— С чем был связан роспуск группы?

— Много было причин. Очень много было внутреннего накала, сложностей по поводу того, как назначить репетицию или принять решение об участии или неучастии в мероприятии, потому что людей много. У всех свои графики, их надо совмещать, у всех свои финансовые ожидания, их надо удовлетворять. Какие-то небольшие межличностные вспышки тоже происходили. Поняли, что нам в таком составе и с тем, как мы сейчас репетируем и выступаем, становится очень сложно координироваться. Поэтому, чтобы эффективно «сработать» третий альбом и легче двигаться дальше, приняли это решение, поменяли звук, он у нас сейчас более тяжелый, более современный, синтетический, там очень много подписано, чего нет в студии, и у нас нет живых барабанов, скрипок на выступлении, но при этом мы стали мобильнее, нам сейчас намного проще решать по репетициям, по выступлениям. Сейчас мы пытаемся освоить такой звук, состав и дальше думать, как перемещаться. Нам будет легче куда-то выезжать, в том числе за пределы Калининграда, и, я надеюсь, мы будем это делать.

Фото из архива группы «Дамрава» «ВКонтакте»

— Александра, Вы выступаете с шаманским бубном. Почему был выбран такой необычный инструмент?

— Во-первых, я шаманист. Шаманизм нельзя назвать религией, это комплекс миропонимания. Для меня интересно было работать в шаманских практиках, но не в глубоких, а именно со звуком. Я не только выступаю с бубном, я и делаю бубны сама. Те два, которые у меня есть, я сама сделала.

И сам процесс изготовления для меня был интересен, и процесс работы с инструментом, но надо сказать, что для нашего климата это очень сложный инструмент, потому что мои бубны — как шаманские, которые делаются по техникам, которые используют шаманы в Хакасии, Забайкалье, Якутии (оттуда у меня всё и пошло, из малой родины), а там намного суше и намного жарче летом. Здесь мои бубны очень страдают от влажности. Они провисают, и перед тем, как выходить на работу с бубном, нужно его прогреть хорошо, чтобы он нормально звучал. С этим есть сложности во время концертов: мы обычно выступаем где-нибудь вечером, бубны с этим плохо справляются. Поэтому сейчас я в меньшей степени с ними выступаю. Они больше как реквизит присутствуют, если я их беру.

Ну и плюс ко всему сам рабочий бубен, большой такой, с ящерицей, уже тяжелый. Обычно, когда еду на концерт, у меня система ушного мониторинга, костюм, куча всего, огромная дым-машина, которую я могу поднять еле-еле, ещё и бубен. Я просто не дотащу. Так вышло, что мне нужно было до Понарта на летний концерт идти пешком минут 10. Я решила, что донесу дым-машину. Пять минут спустя поняла, что не донесу, но уже ни туда, ни сюда (смеётся).

— У «Дамравы» сейчас три студийных альбома, есть уже идеи, чему будет посвящен следующий?

— Вообще нет... Надо сказать, что, когда мы закончили «Стены Бальги», у меня и идеи «Брандена» не было. Мы ещё не знали, что будет. Очень сильно зависит от того, как мы будем трансформировать звук и как он будет меняться. Пока что ещё непонятно, как мы будем звучать. Каждый следующий альбом мы звучим иначе: у нас первый — совсем акустический, второй — со множеством инструментов, более роковый, этот — вообще достаточно тяжелый. Какой будет следующий, и от Серёжи зависит, что он решит по звуку, и от того, как тенденции будут двигаться, и что нас заинтересует. От этого будем думать, что будет с тематикой.

— Процесс написания песен — он как-то спланирован или это вспышки вдохновения? Есть ли самая любимая песня? Согласовываете ли Вы тексты с группой?

— Тексты — нет. Единственное, что Серёжа меня иногда просит: «Напиши, пожалуйста, поменьше слов». (смеётся.) Чем больше слов, тем сложнее строить музыку. Мы пишемся по-разному: иногда я пишу текст и отдаю его Серёже, он на него пишет музыку, иногда — наоборот. В плане работы над альбомом «Branden» у меня была центральная идея альбома — история, поэтому мне сразу было понятно, как примерно будут меняться тематики песен и как надо выстраивать альбом. В плане песен, которые мы пишем как синглы без единой линии сюжета, обычно что-то на меня влияет. Осень на меня часто влияет, на какие-то идеи (смеётся). Еще я читаю достаточно много книг. Например, «Тайный меридиан» Перес-Реверте  — как раз одна из тех книг, которыми я вдохновлялась, когда писала «Стены Бальги». Это про море. Там очень корабельная история.

А насчет любимой песни — сейчас это «Бой» из «Брандена». Ее я придумала первой, а писала последней. Она центральная для альбома. Я придумала, что будет песня, в которой случится трагедия; потом я подписывала к этой трагедии весь альбом, чтобы к чему-то вести, и когда уже дошла до этой песни, я просто сидела несколько месяцев и думала: «Что ж там написать-то…». Плюс Серёжа скинул мне инструменталку, она настолько меня захватила, настолько сильная была… Я ему говорю: «Нет, давай туда текст писать». Он говорит: «Туда не напишешь текст: она меняется, она очень неровная, она постоянно меняет характер». «Нет, будем писать текст!», и «Бой» вписывали туда. Получилась очень сильная песня и по тексту, и по музыке.

— Какой совет можете дать начинающим музыкантам, которые тоже хотят свою группу?

— Надо разделить на первом этапе: хочет человек заниматься творчеством или своей популярностью. В зависимости от этого двигаться. Кто хочет заниматься своей популярностью, тому не надо тешить себя надеждами, что он занимается творчеством, потому что это разное. Сейчас конъюнктура, популярность и работа в повестке — это одно, и это налагает на музыкантов определенные правила, которым они должны подчиняться и которые уже исключают чистое творчество. А если ты хочешь заниматься творчеством и высказывать свои мысли, пытаться преобразовать, описать и немножечко показать свой внутренний мир, то тут не дашь совета: если у человека есть такая склонность, он не может этого не делать. Тут нет советов. Надо делать как делается. Для тех, кто может жить без этого, это скорее про популярность, успех.

У меня другие мотивации, другие идеи, и я делаю то, чего не могу не делать. У меня нет того, чтобы я себя уговаривала или ставила цели, планировала какую-то «дорожную карту». У меня есть сфера, где я могу профессионально реализовываться и где нужны «дорожные карты», планы, «достигаторство» и прочее-прочее. А творческая часть — это чистое изучение внутреннего мира, путешествие в себя с возможностью подсветить это и показать слушателю.

Очень невероятно трогательный и поразивший меня момент случился на презентации альбома «Branden». Мы его выпустили на всех площадках 17 октября, за две недели до концерта. Я очень переживала за продажу билетов, но собрался достаточно большой зал. Специфика нахождения на сцене в том, что у меня ушной мониторинг: я слышу, что мне настроил звукорежиссёр, но не слышу, что происходит в зале, хоть ори. И я почти ничего не вижу, потому что у меня рамка впереди, сценический свет, который меня слепит, а зал для меня тёмный. Но я всегда пытаюсь преодолеть это: я снимаю одно «ухо», чтобы слышать зал, и постоянно пытаюсь всматриваться. Что меня поразило на концерте «Брандена»: почти весь зал знал тексты и пел с нами. Мы две недели как выпустили альбом, пришло достаточно много народу, и все знают и поют наши песни — и старые, и новые из «Брандена», весь альбом. Это было удивительно, потому что я-то за две недели их не выучу (смеётся.) Это было невероятно трогательно. Зрители даже мерч с нами сделали — нашивки с логотипом группы, мне даже одну подарили. В итоге она сейчас на рюкзаке нашего басиста.

Это очень приятно, что знают песни, текст, на концерты ходят. Это значит, что наше отражение, то, что мы отдаем, кому-то отзывается, и людям от этого здорово.

Беседовала Рената Черепанова, фото: архив группы «Дамрава» «ВКонтакте», Аля Абакумова