Речь Туркина и санитарные нормы: как прошло очередное заседание по делу Фонда капремонта

В суде Ленинградского района продолжается слушание по уголовному делу в отношении экс-руководителя Фонда капитального ремонта (ФКР) многоквартирных домов Олега Туркина и его шестерых подчиненных, обвиняемых в растрате около 9 млн руб. На сей раз «Новый Калининград» выслушал речь самого Олега Туркина и узнал, почему после нее судья призвала всех соблюдать санитарное законодательство, а гособвинитель мечтала о шаверме.

В минувший вторник, 19 мая, в суде Ленинградского района было запланировано выступление бывшего директора Фонда капремонта и его допрос. В этом громком деле уже наступила стадия, когда свои доводы и свидетелей представляет сторона защиты. Послушать выступление экс-руководителя ФКР пришли не только представители СМИ, но и супруга Олега Туркина. Обычно на заседания она не ходит, так как сидит дома с годовалой дочкой, которая родилась, когда экс-глава ФКР находился под домашним арестом и не мог покидать квартиру без особого разрешения УФСИН.

Очередное заседание началось неожиданным образом: адвокат главного бухгалтера ФКР Светланы Титовой Евгений Камасин выступил с ходатайством о том, чтобы суд вернул уголовное дело в прокуратуру для устранения допущенных следствием существенных упущений. «В обвинительном заключении должны быть указаны обстоятельства совершённого преступления — конкретные действия и роль каждого обвиняемого, чтобы позволить суду <...> объективно разрешить вопрос о виновности или невиновности каждого лица», — сказал он. Сейчас же, по словам адвоката, в обвинительном заключении не конкретизирован каждый из 33 вменяемых в вину семерым сотрудникам ФКР эпизодов растраты средств с 1 января 2020 г. по 19 июня 2024 г.

«В частности, в отношении Светланы Титовой следствие так и не ответило на вопрос: извлекала ли она выгоду, например, от поездки на такси? Являлся ли такой проезд незаконным? И являлся бы законным проезд на автобусе или трамвае? Имела ли место с её стороны корысть или иной материальный интерес при покупке цветов, проведении мероприятий, занятий спортом либо при покупке еды или сувенирной продукции для нужд Фонда?... И если Туркин являлся руководителем, а Титова — главным бухгалтером, то остальные — Сызин, Иванова, Миколайчук, Ермолова и Чубатько — никакого отношения к денежным средствам Фонда не имели. И не являются субъектами данного преступления», — продолжил адвокат. И привел еще один показательный пример.

«Среди эпизодов обвинения есть новогодний корпоратив для детей сотрудников ФКР, — напомнил Камасин. — В чём состоял корыстный мотив и какова степень общественной опасности при организации предновогоднего утренника для детей сотрудников ФКР? При том, что у самой Титовой детей нет». Также, по словам защитника, обвинение в ходе следствия не привлекло ни судебно-бухгалтерскую, ни экономическую экспертизу для установления размера ущерба, хотя преступление заявлено как раз в сфере экономической деятельности. Адвокаты других подсудимых поддержали ходатайство.

Но гособвинитель Эльмира Марусенко сообщила, что дело расследовано в полном объеме. И судья Елена Зимина ходатайство отклонила.

Выступление Олега Туркина заняло более 2,5 часов. Он говорил не «по бумажке» и в речь включил много доводов о том, что следствие неверно истолковывает деятельность и расходы ФКР. Организации небюджетной, негосударственной, имеющей право не только собирать с населения взносы на капремонт, но и самостоятельно зарабатывать деньги и тратить их на свою административно-хозяйственную деятельность, социальные программы для сплочения коллектива и т. д.

«Виновным себя я не признаю в полном объёме, — начал Олег Туркин. — Все перечисленные обвинением расходы производились исключительно в интересах Фонда для обеспечения его текущей деятельности и выполнения возложенных на него законом функций. Никакой личной или иной корыстной выгоды я не преследовал, мои решения, как руководителя, основывались на действующем законодательстве, уставе Фонда, локальных нормативных актах и решениях территориальных органов управления». По его словам, Фонд капремонта — это не строительная организация, а финансовая по бюджетному классификатору. Его основная задача — накопление взносов жителей и организация строительно-монтажных работ подрядчиками. Поэтому все поступающие средства хранятся на отдельных счетах.

«Взносы жителей никогда не тратились на административно-хозяйственные расходы Фонда, — много раз за выступление повторил Туркин. — Это запрещено. Они хранятся на отдельном счете, под надзором банка, и потратить их на иные цели, кроме капремонта, даже технически невозможно».

При этом у Фонда есть попечительский совет, который возглавляет региональный министр строительства и ЖКХ, также туда входят сотрудники областного минфина и т.д. «Все наши расходы ежегодно утверждались правлением Фонда», — пояснил Туркин и приступил к рассказу о том, в каком состоянии был Фонд, когда в декабре 2019-го его назначили директором.

«Организация находилась в состоянии кадрового кризиса, была высокая текучка. За период 2015–2019 гг. она достигла 65% в год при численности всего 60-65 сотрудников. И их не всегда удавалось набрать. Потому что, объективно говоря, немногие горели желанием работать за низкую зарплату. У нас сметчик получал 50–60 тысяч, а у подрядчика тот же специалист — 150 тыс. Поэтому мы не могли укомплектовать в 2019–2020 гг. штат полностью. Вместо положенных 65 человек по факту было 55 человек и много незакрытых должностей. И даже до моего прихода за 2019 год в Фонде сменилось 38 сотрудников, — рассказал он. — При этом капремонт — долгий цикл. Это планирование, формирование бюджета, сбор средств, проектирование, обследование здания. Многочисленные коммуникация с жителями, потому что только они лучше всех знают, что нужно отремонтировать в этом доме и т. д. А дальше наступает черед организации и контроля за выполнением работ. В результате у сотрудников в Фонде была высочайшая нагрузка с учётом того, что ежегодно ремонтировались около 500 домов по всему региону. А инженеров было всего 6 человек, и на каждом из них — больше 300-400 млн рублей смет и до 50 объектов, разбросанных по всем муниципалитетам. Абонентский отдел состоял из 10 человек, на которых приходилось 300 тысяч лицевых счетов и 800 000 клиентов. Это тоже колоссальная нагрузка. При этом у Фонда высокая социальная миссия и ответственность перед жителями. В день сотрудники принимали не менее 150 звонков, более 100 обращений граждан и не менее 50 человек на приёмах граждан. А зарплата существенно уступала рыночному предложению. И я, как гендиректор, приступил к системе антикризисной программы».

По словам Туркина, у Фонда были ограниченные возможности именно материального стимулирования работников, в отличие от госучреждений. «Мы, как некоммерческая организация, не имели права предоставлять сотрудникам ведомственные льготы — служебное жильё, единовременные социальные выплаты, санаторно-курортное лечение, места в дошкольных учреждениях, льготное пенсионное обеспечение....» — рассказал он.

Поэтому сплачивать коллектив, делать его работу более комфортной директору, по его словам, помогали, к примеру, организация бесплатного питания (каждый работник Фонда мог один раз в неделю не платить за еду), занятий йогой для профилактики заболеваний от сидячей работы, корпоратива на День строителя раз в году, и гораздо чаще — обучающих семинаров для работников и т.д.

«В итоге, — оценил Туркин, — текучесть кадров в Фонде снизилась до нормативных значений. Штат увеличился вдвое — более 100 человек. Объёмы капремонта выросли более чем в два раза. Платежная дисциплина населения достигла более 92%. Успехи Фонда были отмечены наградами Минстроя России и правительства области. Таким образом, все расходы на питание, обучение, физкультуру, культурно-досуговые, корпоративные мероприятия, сувенирную продукцию, представительские цели являлись не моей личной прихотью и не растратой. Это была форма исполнения моих прямых должностных обязанностей по обеспечению условий труда сотрудников, поддержание здоровья коллектива и, как следствие, достижение уставных целей. Здесь есть прямая причинно-следственная связь между действиями и работой команды Фонда и достижением целей регионального оператора».

Туркин привел пример в цифрах. По его словам, за счёт собственного заработка (например, печати квитанций для домов со спецсчетом) Фонд за 4 года — с 2020 под 2024 гг. — получил доход порядка 50–60 млн руб. «Если на каждого сотрудника фонда поделить вменяемые нам 9 млн руб., то суммарные затраты на всю нашу социально-корпоративную программу не превышают 1300 – 1 600 руб. в месяц на одного работника», — подсчитал он.

При этом, по словам Туркина, деятельность Фонда, в том числе целевое расходование средств, всегда контролировалось и правлением Фонда, и минстроем, и независимым ежегодным аудитом, Минюстом.

«Хочу напомнить, что в качестве свидетеля уже приходил аудитор, который здесь, за этой же кафедрой, подтвердил, что расходы, которые нам вменяют, имеют целевое значение, — сказал экс-директор. — Кроме того, деятельность Фонда проверялась контрольно-счётной палатой Калининградской области, и она не усмотрела нарушений в расходовании средств с нашего коммерческого счёта. Фонд проверялся и управлением Федерального Казначейства. Проходили проверки Минюста РФ, которые мы также приложили в качестве доказательств защиты...В том числе им были представлены наши социально-корпоративные программы и другие мероприятия — Фестиваль „ФКР дети“ и другие... Минюст дал своё заключение, что данные расходы целевые и соответствуют уставной деятельности регионального оператора».

В течение двух с половиной часов, пока Олег Туркин говорил, защищая свою позицию, слушатели заметно устали. Народ пытался поменять сидячее положение, вытягивал незаметно ноги и т.д. Ближе к обеду Олег Алексеевич приступил к перечислению многочисленных норм, подтверждающих, что он, как работодатель, мог тратить заработанные Фондом средства и на оздоровительную гимнастику коллектива, и на бесплатные обеды, представительские расходы, цветы и сладкие подарки для сотрудниц ко дню рождения и т. д.

А когда бывший директор Фонда дошел до перечисления норм санитарного законодательства, что обязан соблюдать работодатель в трудовом коллективе, уже не выдержала судья. «Извините, — прервала она выступающего. — В целях соблюдения санитарного законодательства на сегодня мы прервёмся. Следующая дата — 22 мая». Гособвинитель, выходя вслед за всеми из зала суда после заседания, которое длилось больше трех часов, мечтательно произнесла: «Пойду шавермы поем!»

Текст: Ольга Саяпина / «Новый Калининград», фото автора