Сандра Мун: «Когда правильно выбираешь путь, судьба подбрасывает тебе знаки»

То, что делает искусствовед Александра Макаревич (она же Сандра Мун), — довод в пользу того, что искусствоведение — профессия не умозрительная, а вполне конкретная и созидательная. В интервью «Новому Калининграду» она рассказала о том, как тернист путь в искусство, о восточно-прусских художниках, которые открыли для орнитологов Куршскую косу, о руинах, которые являются частью ДНК калининградцев, и о старых дверях — порталах в прошлое.

Александра Макаревич — независимый исследователь, член Международного совета музеев ИКОМ. Родилась в Балтийске в 1988 году, здесь же закончила школу. По образованию культуролог, закончила Российский государственный гуманитарный университет (2016). Дополнительно получила диплом о профессиональной переподготовке с присвоением квалификации искусствоведа (ГБУ КО «Образовательно-методический Центр», 2018). Получила степень магистра истории по программе «Культурные индустрии и арт-менеджмент» (БФУ им. И. Канта, 2025). Имеет сертификаты о повышении квалификации в области музееведения (2015, 2016).

С 2013 по 2018 год работала в МАУК «Музей «Фридландские ворота» в качестве куратора. За время музейной деятельности участвовала в реализации международных проектов: «Музеи вне границ / Museums over the borders», научно-практическая конференция «Современная городская среда и архитектурное наследие». Реализовала выставочный проект «К3. Кино. Культура. Калининград», издательский проект «Музей как феномен культуры. Фридландские ворота: история вне времени, история вне границ. Калининград (2017) и др.

В партнерстве с Фондом капитального ремонта Калининградской области выпустила книгу «Старинные двери Калининградской области. Историко-архитектурный аспект и декоративные особенности.» (12+). В настоящее время занимается независимыми исследованиями, читает лекции по искусству. Сфера научных интересов связана с исследованием художественной культуры Восточной Пруссии и Калининградской области и ее места в общемировом искусстве, а также с изучением понятия «genius loci» в контексте художественной культуры Восточной Пруссии и Калининградской области.

— Александра, когда в ранней юности я хотела связать свою жизнь с искусствоведением, услышала много реплик об умозрительности профессии, о куске хлеба и о своём фантазёрстве. А вам при выборе профессии довелось преодолевать препятствия?

— Моё детство прошло в Балтийске девяностых годов, когда все вели борьбу за выживание. Но при этом родители мне всецело доверяли и не контролировали, как многих моих сверстников. Знаете, я чувствовала любовь даже не к искусству, а к древностям и раритетам. То было следствие эпохи, в которую мы росли. А росли мы на «Индиане Джонсе» (16+), на фильмах о тайнах древнего Египта. Это очаровывало. И я думала, что стану либо искусствоведом по древнему искусству, либо детективом. В итоге в моей голове это всё очень красиво женилось (смеётся).

Тем не менее, поскольку надо было выживать, поступила в торгово-экономический колледж на отделение туризма. Но ведь от того, что тебе предписано по жизни, не уйдёшь: в колледже состоялось судьбоносное знакомство с Мариной Александровной Ядовой, которая там преподавала. После окончания колледжа пять лет зарабатывала деньги и всё время мечтала о искусстве. И этот день настал: Марина Александровна пригласила меня на работу в музей «Фридландские ворота», который возглавляла. С тех пор моя жизнь неотделима от искусства. Это был долгий тернистый путь, выцарапанный у судьбы самолично.

— Я предполагаю, что свою роль сыграло детство, проведенное в Балтийске с его старыми дотами и руинами крепостей?

— Конечно. Для меня Балтийск — не только старые доты, но и любовь к морю. Ты понимаешь, что всё пройдёт, а море будет всегда. Знаю точно: когда чувствуешь, что ты проседаешь, надо поехать к морю.

— Изданная вами книга о Балтийске «Морской город Пиллау» (12+) — это то ружьё, которое выстрелило?

— Думаю, что именно так. У меня есть внутреннее убеждение: когда ты правильно выбираешь свой путь, судьба подбрасывает тебе знаки. И выстраивается цепочка удивительных событий. Как только я выбрала искусство вместо стройки, которая, к слову, очень хорошо оплачивалась, я познакомилась в музее со своим мужем Денисом Дунаевским. Денис, помимо того, что он историк и переводчик, ещё и коллекционер. У него была большая коллекция старинных открыток с видами Пиллау. А у меня была масса энергии. «Давай сделаем хорошую книгу о Балтийске», — сказала я мужу. Тем более что город не обласкан такими изданиями. Так в 2018 году родилась книга — наш совместный семейный труд. А сейчас вышло переиздание, в котором главный акцент сделан на текст. Ведь история Пиллау невероятна!

— Что нового для себя узнали об этой истории в процессе работы?

— Этот город испокон веков был интернациональным: здесь были и голландцы, и немцы, и русские, и англичане, и французы. Перемешались языки и культуры. Пиллау вдохновлял Петра Первого, именно здесь король Фридрих Вильгельм I преподнёс ему в подарок Янтарную комнату. Здесь разворачивались невероятные исторические драмы. Совершенно знаковое место. И я очень надеюсь, что книга станет импульсом к тому, что на город обратят внимание и займутся его развитием. Он этого достоин.

— Что вдохновило вас на написание книги «Старинные двери Калининградской области: историко-архитектурный аспект и характерные декоративные особенности»?

— Я визуал. Во мне всегда живёт влюблённость в ландшафты и города. Мы с мужем всегда обожали разъезжать по области. При этом особенно трогали душу умирающие посёлочки — эта уходящая натура. А ещё поражали нас двери в их невероятном разнообразии и обилии декоративных элементов. Мы фотографировали сотни дверей, и их вид ни разу не повторялся!

Печаль в том, что к старым дверям в течение долгого времени относились варварски: когда дом ремонтировали, двери снимали и выбрасывали на свалку. А ведь дверь — это не только деталь интерьера, с которой человек соприкасается постоянно, это ещё и портал в иные миры и иные времена. В общем, мы с Денисом сфотографировали так много дверей, что получилось 850 фотоснимков. И это совпало с тем, что в 2020 году Олег Туркин, назначенный директором Фонда капремонта Калининградской области, загорелся идеей обновления дверей в регионе. Меня рекомендовали в качестве эксперта. Я сделала презентацию, прочитала курс лекций о реставрации дверей и о стилях — как по дизайну дверей понять, к какой эпохе или к какому стилевому направлению они принадлежат. И вот уже шесть лет Фонд занимается либо реставрацией дверей, либо создаёт соответствующую стилевую реплику.

Фото: отдел по связям с общественностью Калининградской Центральной библиотечной системы

— Как бы вы охарактеризовали стилистику восточно-прусских дверей? И что двери могут рассказать об обитателях этих мест?

— Во-первых, это готика — изюминка нашей области. Во-вторых, если мы говорим о восточно-европейских направлениях и таких стилях, как ренессанс, барокко, то восточно-прусский вариант этих стилей более сдержанный, менее пафосный. Обитателям этих краёв всегда была свойственна некоторая сдержанность и тяга к минимализму. То есть восточно-прусское барокко — это не завитушки и позолота. Это югендстиль, который тяготеет к геометрии и строгости.

— В книге «Восточно-прусская живопись и графика конца XIX — первой половины ХХ века в художественной почтовой открытке» (12+) вы писали о художественной жизни Кёнигсберга. Как вы оцениваете уровень ИЗО Восточной Пруссии на фоне европейских достижений?

— Восточная Пруссия была провинцией, но при этом в начале XX века здесь возник бурный расцвет художественной жизни. Расцвели такие жанры, как импрессионизм и экспрессионизм. На территории Куршской косы возникла колония художников, которые были очарованы невероятными пространствами и чудесной природой. Они запечатлевали на своих полотнах растения, животных и птиц. И. представьте себе — именно художники открыли для орнитологов Куршскую косу. И среди художников выделялись мастера невероятного масштаба. Вспомним хотя бы трагическую Кете Кольвиц или Ханну Арендт, которая, став человеком мира, всегда говорила о том влиянии, которое на неё оказал Кёнигсберг.

— Наша область маленькая и при этом удивительно разная. Какие места вас особенно вдохновляют на новые идеи?

— Прежде всего, это море, уносящее печали. Когда едешь по нашим дорогам на машине и смотришь в окно, думаешь о том, что это слишком красиво, слишком хорошо, чтобы быть явью. Снимаю много лет одни и те же объекты, и каждый раз — как в первый. Они вновь и вновь открываются с новой стороны: ракурс, состояние, настроение. Люблю безлюдные места. Поэтому не очень люблю тусовочный Зеленоградск. Люблю невероятные сосны Светлогорска. Люблю руины, которые являются частью ДНК калининградцев. Это Озёрск, Правдинск и Железнодорожный. А если точно, любила до того, как из их стали делать рекламную витрину...

— Что именно вас шокирует в этой витрине?

— Прежде всего — неудачные реплики. Например, Ленинский проспект, где из хрущёвок соорудили псевдоганзейский стиль, а получилось нечто невнятное и безликое. По моему убеждению, нужно пытаться сохранить аутентичные предметы старины, а если не получается — сделать современный стиль со своим единственным и неповторимым лицом.

Беседовала Татьяна Панова, фото из личного архива Александры Макаревич и отдела по связям с общественностью Калининградской Центральной библиотечной системы