Фермер Сергей Заец: «Вы, городские, ничего не понимаете в телочках»

Фермеры из «LavkaLavka Калининград» продолжают рассказывать о себе и о том продукте, который они выращивают. Сегодня животновод Сергей Заец рассказал «Ресторанам Нового Калининграда.Ru», как спас от разрухи дом лесничего, как с женой учился доить коров и что из этого вышло.

 — В те времена, когда эта территория принадлежала Восточной Пруссии, в этом доме была контора лесничего. Наши места были с XIII века были очень популярны среди рыцарей Тевтонского ордена. Гроссмейстеры часто отправлялись туда с многочисленным конвоем и собирали гостей на большие охоты, которые нередко длились неделями. В этих лесах охотились и отдыхали короли. А мы с вами чем хуже королей?

 — На втором этаже дома я специально не стал штукатурить стену, так и оставил кладку красного кирпича и деревянные балки. По этим балкам видно, что вытесаны они топором, а не изготовлены на пилораме, то есть, они были сделаны еще в то время, когда никаких пилорам не было. Как-то раз приехала одна женщина из Германии и привезла документы. По которым выходило, что ее прапрадед был направлен в эту область работать первым лесником у Кайзера Вильгельма II.

 — После войны, как нам рассказывали местные жители, в этом доме были и магазин, и общежитие, и сельский клуб. С той стороны дома, если мы пойдем и посмотрим,  увидим два окошка под кинобудку. В том зале, в котором сейчас у нас столовая, раньше был клуб. Но когда мы с женой приехали сюда в девяносто первом году, то крыша в доме протекала, окон не было, а в одной комнатке жила какая-то бабушка — и все, больше никого здесь не было. Дом расселяли, и он стоял практически заброшенный. Печи во всем доме были разобраны, на втором этаже местами были сняты пол и балки — на дрова местными, потому что больше им отапливаться было нечем. Да и сам поселок считался неперспективным и был обречен на вымирание. С электричеством были проблемы во всем поселке. Например, максимальная мощность напряжения была 170–180 вольт, даже обыкновенная лампочка еле-еле горела. А электрики не проводили новые провода, потому что считали, что нет никакого смысла, все равно здесь скоро никто не будет жить.

 — Можно сказать, что мы были первыми, кто приехал сюда жить из города. Я до этого десять лет ходил в море. Потом решил, что с морем пора заканчивать. Нам с женой всегда очень нравились эти места — прекрасная природа, река, озера, Виштынец совсем рядом. Мы не думали заниматься фермерским хозяйством. Думали, что этот дом будет просто нашей дачей.

 — Местные относились поначалу к нам с интересом и настороженно. Они даже думали, что мы этот дом разберем на кирпичи и продадим немцам или еще кому, и ждали, что у нас в конце концов получится. А я решил, что займусь сельским хозяйством, чтобы заработать на ремонт дома, два года позанимаюсь, жилье в порядок приведу — и хватит. В 91 году, как я шучу, крестьянам стали землю давать, и я на этом сельском хозяйстве заработаю и дом отремонтирую. Какой бизнес в то время был популярным: спирт, сигареты, еще янтарь. А я решил коровками заняться, что, считаю, получилось. Правда, так пошло, что я уже двадцать лет вместо двух этими коровками занимаюсь и уже не могу остановиться.

 — У нас два направления деятельности: сельский туризм и сельское хозяйство. В доме частенько останавливаются туристы: у нас они отдыхают, дышат свежим воздухом. Едят здоровую еду, летом на байдарках по реке сплавляются. А городским жителям мы поставляем молочную продукцию напрямую.

 — Почему коровки? Мы с женой рассуждали так: если мы живем в деревне, то у нас должна жить корова. Ну и купили первую корову. А сами-то мы с женой городские — спим до одиннадцати часов, а корова уже в пять утра под окна к нам подошла и мычит. Да так громко и настойчиво, что вся деревня к дому сбежалась посмотреть, что мы такое с животным там делаем, может, издеваемся как. А корову подоить надо было. А кто корову в деревне доит? Вроде бы женщина. Вот я своей жене, а Марина она у меня музыкальный работник, говорю: «Давай, дои корову».

 — Жена поначалу не знала, с какой стороны к этой корове подойти надо. Телочка хвостом махнет, а Марина от нее в сторону отскакивает. Но ничего, потом привыкла, научилась. Когда собственное стадо до двадцати голов увеличили, стало тяжело справляться. Я десять коров дою и Марина десять. У нее после такой дойки руки стали болеть, пальцы пухнуть, даже жаловалась иногда, скажет в сердцах: «Я музыкой всю жизнь занималась, чтобы потом этими руками коров доить?» Но ничего, справились.

 — Делать и молоко, и сметану, и творог, и кефир, и сливки, и йогурты мы учились сами. Какие-то рецепты узнавали у соседей, что-то вычитывали в книгах. Сейчас во всем, что касается молочного производства, советуемся с опытными технологами. И понимаем, что вкусный, полезный и безвредный продукт можно получить только от самых здоровых и красивых коров.

 — Сейчас мы взяли в стадо коров симментальской породы. Они очень красивые. Я шучу, что мы выбрали их, насмотревшись по телевизору рекламы альпийского молочного шоколада, там как раз в кадре коровы этой породы. Но выбирали мы именно эту породу не только за красоту. Дело в том, что эта порода наполовину мясная, наполовину молочная. Да, она дает не так много молока, как чисто молочная порода. Но от этой породы, кроме молока, можно получить еще и мясо. Плюс в том, что та корова, которая дает среднее количество молока, здоровее той коровы, которую выдаивают до последней капли любыми способами. У животного все здоровье уходит с таким молоком.

 — Я участвую в правительственной программе «Молочная семейная ферма» — и мне государством выделены деньги на строительство нового коровника, на расширение стада, на покупку робота для доения. Правительство оказывает серьезную помощь в развитии молочных семейных ферм. Благодаря такой программе у нас появился шанс сделать свое производство технологичным. Скот мы берем племенной, поэтому будем строго вести племенную работу. Через два года планируем стать племенным репродуктором.

 — Вот это наш племенной бык, мы почему-то зовем его Мойшей. Правда, красавец? Вот у этой телочки на морду надета специальная насадка — пластиковое кольцо с зубцами. Знаете, для чего? А, так вы городские, ничего не понимаете в телочках. Несмотря на то, что эта коровка уже взрослая, у нее до сих пор осталась привычка сосать другую корову. Вот это кольцо для того, чтобы она так не делала. Она из-за него просто не может дотянуться до соска, к тому же только потянется за молоком, а шипы другую корову уколют, и она эту прогонит.

 — Кроме коров, я еще держу для себя поросят. Вот этого лохматого, с черными пятнами, мы завтра зарежем. Ну и чего ты, свин, расчихался? Чуешь, что про тебя говорят?

 — Если бы мы с самого начала знали, что будет трудно и какими будут эти трудности, то никогда бы не стали заниматься сельским хозяйством. А так как мы особо не задумывались, в чем-то полагались на интуицию, то все получилось легко, играючи. Многие из тех, кто начинал заниматься фермерским хозяйством, свои фермы побросали, потому что такой труд оказался неподъемной тяжестью, неблагодарным и, как я говорю, социально несправедливым.

 — Не в обиду будет сказано, но я работаю на земле: пеку хлеб, делаю молоко и так далее. И если я не сделаю этот продукт, то все остальные эти банкиры, бизнесмены и прочие не смогут поесть Если они не покушают, если они останутся голодным, то они полный ноль. Они полный ноль без тех, кто работает на земле. Моя логика такова: на «Ленд Крузере» должен ездить тот, кто работает на земле, а не тот, кто гребет деньги лопатой с одного производителя, с другого и дает нам ровно столько, чтобы мы на этой земле не загнулись.

 — Государство делает правильный шаг, поддерживая небольшие фермы. Понятно, что мегаферма может принести больше пользы для экономики, но если брать все эти большие потрясения: кризис, эпидемии и так далее, если, не дай бог, что-то случится в стране — то все эти мегафермы обанкротятся. А небольшие фермы, распределенные по все области, гораздо лучше приспосабливаются ко всем поворотам экономики, бизнеса и так далее. Они более выживающие. И если равномерно распределить животноводств, то это лучше для земли и для жителей, чем скапливать их в одном месте. У нас шикарная область и столько неосвоенных территорий — если заняться таким распределением, то все выиграют: и жители этих поселков, и экология, и качество продукта, и экономика, и так далее.

 — В Калининград мне не хочется ехать — это суета, бесконечные пробки, никакого воспитания и уважения. Дикий город. Но хорошо, что город покупает наши продукты. Да и хорошо, что городские жители уже наелись чего попало и теперь понимают, что лучше есть экологические продукты. Они уже наелись чего попало и стали задумываться. Сейчас ведь такие технологии и оборудование, что и сыр можно сварить из порошков. Мы делаем для себя. А излишек продаем. И мы не думаем о суперэкономике. А думаем в первую очередь о том, чтобы дать здоровый продукт.

Текст, фото — Александра АРТАМОНОВА