Агония «Альбатроса» и стихи Канта: о чём писали газеты 35 лет назад
25 февраля 2026, 10:22
Продолжаем листать страницы «Калининградской правды», «Проспекта Мира » и «Маяка» за 1991 год, чтобы узнать, чем 35 лет назад жила область. На очереди — конец февраля.
В феврале 1991 года выпало много снега. Коммунальщики по давно устоявшейся традиции оказались не на высоте. Газетчики их за это пожурили, что тоже было делом обычным. В «Калининградской правде», например, 23 февраля, вышел материал под названием «Сапожник без сапог», в котором, помимо всего прочего, рассказывалось о том, что среди оштрафованных за отсутствие порядка на подведомственных территориях оказался представитель спецпредприятия по уборке города — заведующий гаражом Ф. А. Матюшенко.
«Его хозяйство оказалось столь заваленным снегом, неочищенным льдом, что даже видавшие виды работники санитарной милиции только развели руками, — писал журналист С. Глебов. — Что ж, знакомая картина: сапожник без сапог. Матюшенко, естественно, „обули“. Но хотелось бы, чтобы наши „сапожники“ все же „обувались“ сами. Чтобы содержание территорий их предприятий являлось образцом ухоженности и благоустроенности. На пользу города».
А дальше произошло неожиданное. Через четыре дня стало известно, что коммунальщики критику в свой адрес газете не простили и пообещали ответить доступным им образом.
27 февраля, в «Калининградке» была опубликована реплика того же автора под названием «Нам объявили войну». «В наше время трудно чем-нибудь удивить. Но это нечто совсем новенькое. „Калининградской правде“ объявлена война, — сообщил С. Глебов. — Причем по всем правилам. Не как-нибудь там исподтишка, втихомолку, а, что называется, с открытым забралом: „Иду на вы“. Ни больше ни меньше. С официальным уведомлением о начале военных действий, подписанным председателем совета трудового коллектив спецпредприятия по уборке города Ю. Николаевым».
Какими же карами грозились газете коммунальщики? Обещали не отвозить мусор, а также снег и лед от здания «Калининградской правды». Трудно сказать, произвело ли это впечатление на руководство газеты, но обострять ситуацию оно не стало. Напротив, Глебов попытался вывести диалог в конструктивное, так сказать, русло. «Наверное, у коллектива, его руководителей (имеется в виду служба, отвечающая за уборку снега — прим. „Нового Калининграда“) имеется немало проблем, и серьезных, не позволяющих им развернуться в полную силу, так, чтобы не выслушивать нареканий на свой работу, — предположил корреспондент. — Вот об этом в первую очередь и следует думать, на это направлять энергию, а не конфликтовать с газетой, иными словами, с её многотысячным читателем, чье мнение она выражает, чьи интересы старается защитить».
Фото очереди у магазина «Альбатрос» из газеты «Маяк»
Газета «Маяк», в свою очередь, попыталась защитить интересы моряков, которые ничего (ну, почти ничего) не могли купить в специализированном магазине «Альбатрос», что находился в Калининграде на улице Богдана Хмельницкого. Товары в этом магазине, напомним, продавались за чеки Внешторгбанка, которые выдавались морякам вместо заработанной ими валюты. Но с конца 80-х — начала 90-х «Альбатрос» стало лихорадить. Его полки, как и полки других, обыкновенных, магазинов начали пустеть. При этом рядом с магазином частенько шла бойкая торговля импортными товарами.
«Где взяли спекулянты этот товар, если официальной продажи через магазин не было?! — возмущалась написавшая в „Маяк“ письмо жена моряка. — Мы-то хорошо это знаем, потому что сутками стоим под его дверью в надежде отоварить чеки. Значит, эта партия разошлась по „своим“ людям прямо с базы. Возможно, под видом выездной торговли. Пойди теперь доказывай, куда и что вывозили».
Автор письма также негодует по поводу того, что в магазине отоваривается масса людей, не имеющих, по её мнению, отношения к рыбной отрасли. «Они, скорее всего, море и с набережной Зеленоградска не видели, — высказала уверенность она. — Откуда у них удостоверение работников баз? Почему ни разу не накажут тех, кто эти липовые удостоверения выдает, ведь доступ к документам имеет ограниченное число людей?»
В конце письма высказывается предположение, что «скоро чеки, которые достаются нашим мужьям потом и кровью, станут не ценнее фантиков от конфет». Так оно в недалеком будущем и произойдет. Свободное хождение валюты сделает эти чеки просто ненужными. «Альбатрос» уйдет в историю. Сейчас на его месте магазин, в котором продают плитку.
Фрагмент фотопроекта газеты «Проспект Мира». Автор . Ю. Чернышов.
Не доживут до нынешних дней и многие городские решетки, ограды, которые с незапамятных времен украшали Калининград. Хорошо, что их успел запечатлеть фотограф газеты «Проспект Мира» Ю. Чернышев. Его фотопроект называется «Чугунные узоры».
«Сначала я подумала, что это знаменитые ленинградские кружевные решетки (помните: „твоих оград узор чугунный“...). Но к радостному моему изумлению оказалось, что автор сфотографировал это чудо не в городе на Неве, а у нас в Калининграде, — поделилась радостью открытия автор текста к фотопроекту, подписавшаяся „Р.М“. — Старые немецкие мастера знали толк в художественной ковке: утилитарного назначения вещи становились произведениями искусства. Как хорошо, что сохранились эти „осколки истории“, как хорошо, что острый глаз художника заметил и не дал пройти мимо. Уникальную коллекцию „собрал“ фото-мастер. Пройдите и вы не спеша по городу. Не сомневаюсь: обнаружите на наших улицах много необыкновенного. Не исчезает красота».
К сожалению, исчезает. На это обращается внимание в статье Н. Первой, опубликованной в «Калининградской правды» 23 февраля 1991 года. В начале публикации журналист напомнила, что одной из своих основных задач недавно созданный Фонд культуры видит в возвращении в Советский Союз культурных и исторических ценностей, которые были вывезены оттуда во время войны. «Но вот, оказывается, есть ценности, поиск которых не требует выездов за рубеж, что, несомненно, экономит немалое количество валюты, — обратила внимание она. — Однако от этого никому не легче. Даже наоборот. Речь идет о произведениях искусства, осевших хорошо если в частных коллекциях, а то просто на долгие годы „задержавшихся“ во владении частных лиц, которые не спешат, да и не хотят с ними расставаться».
Могила Канта, 1953 год. Решеток уже нет. Фото было передано в архив семьей историков Колгановых. ГАКО.
В качестве примера приведена судьба 12 подлинных решеток, обрамлявших некогда могилу Канта. «Местоположение пяти из них давно было известно — они служили забором вокруг дома калининградца Н. Ульянова, — сообщила журналистка. — Остальные, кроме одной, не найдены до сих пор, и вполне вероятно, что выполняют „защитную функцию“ на чьей-либо усадьбе. Несколько лет кряду с добропорядочным горожанином Ульяновым велись переговоры о судьбе решеток — безуспешно. Наследник Николая Иосифовича оказался более сговорчивым и передал Калининградскому историко-художественному музею четыре решетки с условием, однако, что вокруг его дома будет поставлен забор. Условие выполнили, КСУРС (Калининградское специализированное управление ремонтно-строительных и реставрационных работ — прим. „Нового Калининграда“) управления культуры облисполкома бесплатно для хозяина окружил его дом сетчатым забором. Одну из решеток С. Н. Ульянов, как выразился сам, оставил на память».
Где проживала семья Ульяновых и как, собственно, решетки могилы Канта оказались у неё, в статье не сообщается. Зато Н. Перова рассказала еще одну поучительную историю — о горельефе «Гениус» работы знаменитого Станислава Кауэра.
«Некий гражданин Б. любезно предложил историко-художественному музею всего за 500 рублей приобрести работу скульптора у одной из жительниц Калининграда, ни сном ни духом не ведая о ценности экспоната, — продолжил автор. — А когда по-хорошему доверчивые музейщики раскрыли на это глаза благородному посреднику, он сам приобрел горельеф за символическую цену. В Москве в подобном случае сказали бы: „Как нашел“. Разумеется, ни под каким предлогом новый хозяин „Гениуса“ расставаться с ним не желает. Теперь-то он знает, что почем, — вещь-то уникальная». Но в музее «Гениус» все же оказался. Правда, не в историко-художественном, а в Художественной галерее, сегодня — это Музей изобразительных искусств. Еще один «Гениус» — точная авторская копия, только не из мрамора, а из бетона — находится в Музее Мирового океана. У этой работы тоже весьма любопытная история.
Кстати, статья Н. Перовой называется «Кант, наверное, расстроился бы...» А вот другая публикация в «Калининградке», написанная краеведом Алексеем Губиным, возможно, философа бы порадовала.
«Иммануил Кант всегда казался мне очень серьезным человеком, постоянно погруженным в дебри философских изысканий, — признался Губин. — Представлялось совершенно несовместимым: Кант и поэзия. И — неожиданно наткнулся на небольшое стихотворение, принадлежащее перу ученого. Оно называется „Февраль“ и написано таким изящным слогом, что это ставит его в ряд прекрасных поэтических произведений».
Губин попытался перевести стихотворение. Получилось вот так:
Есть в каждом дне
заботы бремя.
И тридцать раз отмерит
время
За месяц дней черед.
Зато так радостно бывает
И ноша тяжких дней
спадает.
Когда февраль легко идет.
В этом году о феврале такого, наверное, не скажешь. Снежным и морозным выдался этот месяц. И поступь его была тяжела.
Текст: Кирилл Синьковский, фото: Государственный архив Калининградской области, Юлия Власова / «Новый Калининград»
