«Ночью. Бесплатно»: интервью с художником Фоксом, который рисует лис

В 2016 году на улицах Калининграда стали появляться граффити с лисами, символ придумал художник с псевдонимом FOX (Фокс). Сначала власти пытались бороться с уличными художниками, потом разрешили нарисовать лису на официальном здании, признав, что это «милый символ Калининграда». В 2025 году на остановке общественного транспорта «Рыбная деревня» появилась работа «Поездка лис на трамвае за крендельками и горячем чаем на закате дня», созданная в рамках социокультурного проекта Государственной транспортной лизинговой компании (ГТЛК). В компании признали, что «творения мастеров отражают уникальность городской культуры, архитектуры, местных достопримечательностей и содержат отсылки к местным традициям». А в мае 2026 года, спустя 10 лет после появления первых рисунков на стенах города, в арт-пространстве «Ворота» прошла выставка граффити-художника «Что говорит лиса?»
Все эти десять лет Фокс не спешил себя раскрывать, но согласился дать интервью поэту и художнику Александру Дубровскому специально для «Нового Калининграда».

— Для начала необычный вопрос. Готовясь к этой беседе, я всё думал: на кого, в принципе, уличный художник похож. И подумалось, что на супергероя из комиксов. У стрит-артиста тоже две жизни. В одной он — обычный гражданин, в другой — решительный и смелый аноним, действующий по ночам.

— Что-то общее есть, да.

— Типичный момент, что у супергероев есть обычно какой-то переломный момент. Был ли в твоей жизни тоже такой трансформирующий эпизод? Когда ты перестал просто быть обычным парнем и превратился в художника, скрывающегося под маской?

— Да, конечно... Граффити я давно рисовал, ещё в школе. Но именно эта фишка (образ лиса — прим. ред.) — уже довольно поздно появилась. Я после школы сначала учился в колледже, потом в армии служил. После армии не знал, куда пойти. Родители посоветовали поступить на дизайн в университет: специальность только открылась как раз там. Я любил рисовать в свободное время. И для меня это, наверное, был единственный факультет, на который было интересно попробовать поступить. Получилось поступить на графический дизайн. Учиться нравилось, проекты были интересные, предметы тоже. В ходе обучения я посмотрел много работ из мира графического дизайна: зарубежных, российских, которые меня вдохновляли. В общем, интересно было всем этим заниматься, и лису я придумал как раз в университетские годы.

— Как это произошло?

— Мы делали всякие бренды. Было такое задание учебное — сделать логотип. Как у «Lacoste» крокодил, которого весь мир знает... И мне тоже какую-то такую свою зверушку хотелось сделать. Понятно было, что я просто в универе учусь, не знаменитость. И не было такой идеи — сделать что-то популярное. Просто именно своё, чтобы у меня было что-то похожее на узнаваемый фирменный стиль...

— Интересно, конечно, что твоим «поворотным моментом» стало задание в университете... А тот первый рисунок — он был на бумаге?

— На альбомном листе. Он у меня, кстати, до сих пор дома лежит — первый лис. Я его карандашом нарисовал, маркером обвёл. Чёрно-белый рисунок. Почему-то на выставке своей в «Воротах» его не представил: руки не дошли. А так образ у меня получился с первого раза. Потом поменялся немного.

— А ты чувствуешь в своём характере что-то типа сходства с лисой? Или это твоё тотемное животное?

— Мне часто говорят, мол, «лис похож на тебя»... Так что может быть. Но вообще я исходил из симпатий. Мне нравятся все эти собачьи морды. А лиса — она как бы и собака, и красивая, и хитрая, и умная тоже, и хищник.

— Расскажи немного о впечатлениях детства, юности. Какие-то из них толкали тебя на путь художника?

— Я из Калининграда. Учился в 18-й школе. Жил там же, в Центральном районе. И школа наша в те времена, когда я учился, единственная была, фасад которой был разрисован граффити. Я любил рисовать. Вот оттуда и пошли первые уличные рисунки, граффити — класс это был где-то девятый. С ребятами в первый раз попробовал пшикнуть краской из баллона, так скажем. Я тогда через третье рукопожатие кого-то уже знал из крутых чуваков, которые рисовали на хорошем уровне. Что-то у них спрашивали. В общем, мода определённая пошла, и многие тогда рисовали, но забросили в какой-то момент. В те годы ещё очень популярна была компьютерная игра «Getting Up». Она про художника-граффитчика. Она тогда очень хайповала, и все играли. Я тоже играл. И кто-то, наверное, именно из-за игры тоже начал баловаться стрит-артом.

— А в художественной школе ты учился?

— Учился. Но в детстве не закончил. Потом, где-то лет в 15, поступил уже снова — во второй класс меня сразу взяли. В итоге закончил всё-таки. Выпускной проект у меня был — барельеф. В том плане, что работа была не на холсте А вообще, с академизмом я особо не дружил, мне всегда больше графика нравилась. И не краски, а маркеры.

— Но всё равно, получается, кое-что умеешь и академический опыт получил?

— Конечно. Немного. Но меня всегда к дизайну тянуло больше. Дизайнеры многие же не умеют рисовать. И мне больше нравится что-то такое придумывать, как логотипы. Работа, которая не требует усидчивости и опыта.

— С 1 по 26 мая у тебя прошла выставка в арт-пространстве «Ворота». Знаю, что у тебя это не первый опыт в галерейном помещении, но первая персональная выставка?

— До этого в Калининграде я дважды участвовал в коллективных выставках. В 2021 году на выставке уличного искусства в пространстве «Резаниум» представлял свой объект и в прошлом году в «Заре» на фестивале «Дом» выставлял свои холсты.

— Холсты давно появились параллельно с уличным искусством?

— Первый сделал ещё в универе. Потом рисовал немного — один-два в течение какого-то долгого периода. А несколько лет назад начал пробовать создавать уже большие холсты, и они у меня накопились. Всё думал: «Надо всё-таки выставиться». Мне уже и говорили, мол, давай, и я сам хотел сделать выставку именно в Калининграде — вроде как в родном городе проще будет помещение найти.

Мне кажется, «Ворота» стали идеальным местом для меня. Я хотел что-то такое историческое. Очень доволен этим пространством — прямо то, что было нужно. Пусть мне и пришлось все эти холсты — и не только холсты, но и другие арт-объекты — перевозить из Екатеринбурга, причём транспортировать всё удалось далеко не за один раз. Но зато на выставке в старинном здании получилось соединить исторический Кёнигсберг и такой современный для кого-то даже символ города, как мои лисы.

— Этот синтез дал свои плоды. Благодаря ему менеджментом «Ворот», Юлией Горбуновой и Александром Матвеевым, была придумана интересная спецпрограмма для Музейной ночи — «Истории Старого лиса» (15 мая 2026 — прим. ред.). Это было погружение для зрителей, в рамках которого образ твоей лисицы соединился с архивными видео, электронной музыкой, байками вымышленного «старого лиса». И квест ещё был.

— Да, я видел фото. Классная идея.

— Тебе лично что дала эта первая персональная выставка? Знаю, там продавались твои холсты — по цене от 45 до 120 тысяч. Кто-то купил?

— Картины на выставке особо не продаются. Мне уже потом писали, спрашивали, но пока до сделки не дошло. А лично для меня это была исполненная мечта. Точка, которую хотелось поставить, чтобы она уже стала, может, точкой отправления дальнейшего, какой-то ступенькой, чтобы двигаться вперёд. Какой-то свой гештальт я закрыл, и выставка прошла в целом, как я и ожидал. Мне пришло много всяких положительных отзывов. От разных поколений фанатов, так скажем, — от молодых до пожилых. И вообще, очень интересно было на это со стороны посмотреть, понять, как это будет проходить. Вот воплотил эту фантазию. И какую-то пометку в собственной истории тоже оставил, что была выставка. В дальнейшем мне это полезно как художнику для портфолио, для участия в каком-нибудь другом проекте. А так я ещё хотел устроить какой-то такой маленький праздник — день Фокса.

Музейная ночь в «Воротах»

— Праздник определённо удался... Ты упомянул про Екатеринбург. Ты сейчас постоянно живешь там?

— В Екатеринбурге я уже четыре года. Переехал сюда по работе. Рабочая деятельность у меня связана в целом с перемещениями, что позволяет посещать разные другие города и рисовать там. Я и в Калининграде продолжаю бывать, но сейчас нечасто.

— Выставка показала, что твои работы интересны — народ шёл постоянно. А когда ты сам понял, что твои граффити популярны, что ты популярен?

— Наверное, когда СМИ впервые написали. 2017 год, наверное, был. И просто от других людей начинал узнавать, что есть такой чел, который рисует лисиц на улицах города. По-моему, то были ещё первые, такие криповые лисы. Они хайпанули. Вот про них и написали.

Получается, я придумал персонажа во время учёбы в университете, использовал его как своего рода авторский знак, подпись к своим работам. И в 2016 году, сидя однажды в своей комнате ночью, решил взять краски и пойти на улицу. Брал с собой друзей, ходил, рисовал сначала обычных белых лис. В какой-то момент решил сделать более яркую картинку. В Зеленоградске что-то такое нарисовал. Тогда только появился Instagram*. И там были (и сейчас есть) хештеги. Я раз подумал: «Попробую хештег подписать и посмотрю, будет ли кто-то выкладывать фотографии». Придумал прямо на месте — #kldfox. Написал на стенке, и смотрю, через день буквально какие-то штук пять-семь фотографий люди выложили с таким хештегом. Я подумал тогда: «Ничего себе! Прикольно!»

— То есть социальные сети помогли распространению информации?

— У меня даже не было аккаунта с лисом. Я его просто через обычный хештег, получается, внедрил. Потом уже сделал тематический аккаунт и начал своих лисов постить. Но вообще, выйти снова на улицу меня мотивировал фильм «Выход через сувенирную лавку». Про Бэнкси (анонимный британский уличный художник, работающий в жанре стрит-арта — прим. ред.). Сейчас меня сравнивают с ним — это прикол как бы, понятно. Но вдохновился именно фильмом о нём. В фильме рассказывалось про ребят, которые рисуют, тоже популярные... Разные художники — они мировую известность имеют... И один снимает кино всё время: снимает, по сути, всю свою жизнь, и начал снимать чуваков, которые рисуют граффити. Вот, он узнаёт, что есть такой Бэнкси, и не может никак на него выйти. Очень интересный, прикольный фильм, и я после его просмотра думаю: «Блин, ни фига! Надо самому попробовать так же походить на улице. Рисовать что-то своё».

— Сейчас почти такой же фильм снимают и про тебя ребята из Петербурга?

— Снимают. У них и название такое — «Выход через янтарную лавку» (18+). Получается, такой оммаж.

— Как возникла история с фильмом? Я так понимаю, это проект масштабный. И презентация фильма, а вместе с тем и выставка стрит-арта запланированы на эту осень.

— Эти ребята написали мне ещё в прошлом году. Нашли меня сами, захотели делать фильм. Они уже тогда хотели снимать, но не выиграли грант. Сказали, что будут пробовать уже на будущий год. В итоге у них получилось. Спустя год мне опять написали, и я такой: «О, круто!» Они называют мне даты, а у меня как раз в эти числа в Калининграде выставка. То есть всё так это случайно совпало, и в итоге они на выставке тоже снимали. До того они зимой приезжали посмотреть город, с кем-то тоже познакомиться из Калининграда. Со мной пообщались. Обсудили детали про фильм, сценарий. Собственно, я там особо нигде не снимался — только рисовал в каком-то моменте.

— То есть ничего, что нарушало бы твою анонимность. Никаких интервью, никаких рассказов о себе — такого там не будет?

— Снимали немножко. Может, что-то вставят. Они в целом говорят, что много чего добавилось, поменялось. Вообще, они в восторге от всей этой движухи и обещают, что будет круто. Надеюсь, это правда. Там есть вроде, где я отвечаю на пару вопросов. Не знаю, попадёт этот момент в фильм или нет. В любом случае я там не в открытом виде, так скажем.

— Что-то вроде камео, только конфиденциально? К вопросу об анонимности. Ты в Екатеринбурге тоже активно расписываешь стены, и про тебя пишут в СМИ и пабликах, но называют тебя Витя Фокс. Получается, там ты уже засветил своё настоящее имя?

— Имя как бы такая штука... В любом случае те, кто хочет с тобой посотрудничать, они как-то обращаются к тебе. И ты с ними встречаешься, они тебя видят... То есть открыть имя, я считаю, в целом нормально — пусть будет. Хотя, конечно, случайно получилось, что засветили публично. Просто написали где-то те, кто знал, как зовут. А так про всех ребят, кто рисует, не просто говоришь в разговоре «Фокс», а Витя Фокс. Или Дима Слэш, например.

— В Екатеринбурге ты продолжаешь рисовать всё тех же лисиц. И в большом количестве, судя по твоим же соцсетям. А лисы, между тем, стали настолько калининградскими, что некоторые местные жители ревностно относятся и даже называют появление этих граффити в другом городе своего рода изменой. Что можешь сказать в ответ?

— До переезда, когда я только начал какую-то иметь популярность, появилось некое понятия «калининградский лис» — я думал: «Ну, странно». Как-то не особо себя хотел привязывать к городу. Потом уже думаю: «Ну ладно. Окей». А после переезда всё чаще бываешь в других городах и вдруг понимаешь, что ты для Калининграда имеешь какую-то ценность. Ты там маленькая звезда, получается. И начинаешь это как-то по-другому осмысливать. Очень скучаешь по городу. Встречаешься с ребятами из других городов, кто-то говорит, что болеет за «Оренбург», а ты думаешь: «А у меня „Балтика“ там». И хочется уже показать свою причастность к Калининграду — в другом городе его представлять, свой родной город.

— Ты сейчас в Екатеринбурге чувствуешь себя больше калининградцем?

— Да. И мне нравится, что я тут представляю свой город. Но и стараюсь, приезжая в Калининград, побольше новых работ делать, чтобы всё-таки не забывали. А так Екатеринбург я бы, пожалуй, назвал «столицей граффити». Очень много ребят, которые рисуют. Большое обилие стрит-арта, разных граффити. Много фестивалей проходит. Наверное, самый крупный — это «Стенография». Я не участвовал, но довольно известные и крутые художники там. И в целом в городе не так сильно закрашивают граффити, нет такой прям борьбы.

— Получается, что городские власти лояльны к уличным художникам, которые расписывают стены?

— Ну да, как-то так. Или просто не успевают закрашивать. Потому что тут, правда, очень много уличного искусства.

— Возвращаясь к истории твоей популярности. Получается, что, она у тебя буквально народная. Простые люди, туристы любят твоих лисов, фотографируются с ними. Ты в этой связи сталкивался когда-либо с мнением, что ты создаёшь в большей степени массовый развлекательный контент, а не искусство?

— Говорят. Но так прямо чтобы это мне кто-то на полном серьёзе сказал — такого не было. С другой стороны, я сам это прекрасно понимаю, что моя фишка — это именно больше узнаваемый образ, чем какое-то там талантливое художественное искусство. Но я это делаю просто от души. Ночью. Бесплатно.

— Что касается перипетий, связанных с нелегальными аспектами твоего искусства. Часто ли тебя полиция задерживала? Приходилось ли штрафы платить?

— Задерживали, да. Но часто даже протокол на меня не составляли. Задержали, беседу провели и отпустили. Я просто в такие моменты, как правило, не один был, а с ребятами. И когда ловили, то не я рисовал. На ребят что-то выписывали, а я вроде как просто рядом стоял. Так, что даже штраф не платил никогда.

— Но я помню, да и ты наверняка, в октябре 2019 года громкое обсуждение было вокруг твоего задержания, в СМИ писали, что чуть ли не вплоть до уголовной ответственности тебе грозит.

— Это раздули вообще через месяц после того, как все случилось. Это было в сентябре на Московском проспекте. Меня тогда не поймали, я убежал. А поймали пацанов и выписали им штрафы просто за хулиганство. Мы один рисунок закончили, и я пошёл на другой дом или вообще на другую сторону улицы. Там ещё на камере видно, где я в жёлтой куртке рисую. Как раз приехала полиция, и я оттуда убежал.

— Тебя пытались догнать?

— Да, я просто забежал в темноту, и меня потеряли. В общем, когда через месяц это везде обсуждать стали, я сам удивился, вообще в шоке был на самом деле.

— Тогда много кто высказался в твою защиту и в пользу уличного искусства в принципе. Я по мотивам тех публичных дискуссий стихотворение длинное написал — «Охота на лис». А как, например, родители твои тогда отреагировали и что говорят про твои уличные дела в целом?

— Да, со стихами твоими сталкивался. Хотел бы ещё раз перечитать, кстати. Родители знали в целом, что я рисую. Образ лиса им знаком был. Когда видео разошлось по Интернету, они сначала: «Блин, ты чего? Что это за фигня?» Прославился на весь город. Потом, когда люди начали писать, поддерживать, защищать, как-то лояльнее стали, думаю. А со временем даже начали ценить.

— Случалось такое, что те, кто тебя задерживал, оказывались сами поклонниками твоих лисов?

— Было такое, что меня задержали, а параллельно вели ещё какого-то пьяного в отдел. На меня тогда даже наручники надели — сотрудник к себе пристегнул. И в отделе этот другой задержанный, пьяный, говорит: «О! Это твои лисы? Да ладно!» Сталкивался ещё с тем, что дети меня копируют. Бывает, сам вижу на улицах или мне пишут взрослые, что их ребёнок — поклонник моих лис.

— Когда рисуешь что-то сложное, то наметил, отошёл, посмотрел обстановку, заново подошёл. А если стоять непрерывно, то есть не отвлекаясь, не отходя, то за три минуты я спокойно сделаю. Пять минут — это прямо можно уже поковыряться, что-то поправить.

— Я лично договорными отношениями не занимался, просто потом сделал граффити. На Куйбышева на фасаде молодёжного центра. Это в 2022 году.

— Нет, ничего такого при себе нет. Наверное, я могу сказать, позвоните, мол, такому-то. Но и, наверное, это смотрится всё легально и так, когда я рисую, стоя на вышке, на стене какого-то административного учреждения.

— Его, наверное, стало больше. В Калининграде точно. Стало больше фестивалей проводиться. Как-то это в моду, что ли, вошло, за счёт развития Интернета опять же. Ты можешь какой-то рилс увидеть, как где кто-то рисует, и сам «заразиться». Но мне кажется, стрит-арт только стал казаться более легальным. Я со своим персонажем не в андеграунде относительно других художников, потому что к тому же сотрудничаю с разными организациями. Но всё равно я выхожу в свой выходной на улицу и занимаюсь своим хобби. И в этом, можно сказать, моя «трушность».

— Официально-то, понятно, оно прикольно. Но мне нравится делать просто на улице именно в тех местах, которые я сам присмотрел, выбрал. Собственно, если бы я этого не делал, а рисовал бы в каком-то, условно, гетто на одном и том же месте, мы бы сейчас с тобой не беседовали.

Лиса на фоне Дома Советов, фото из архива «Нового Калининграда» (2022 год)

— К счастью, в наше время не зазорно художнику стремиться к отдаче коммерческого характера от своего искусства. А у тебя получилось? То есть в городе в заведениях я встречал твоих лисиц. Заказы, значит, есть?

— На самом деле я на этом не особо зарабатываю. Бывает, какую-то хорошую сумму могу заработать, но не постоянно — может быть, раз в год. Хотя сейчас уже сам могу запросить определённую сумму. Или, если проект мне нравится, я на такое подписываюсь. Например, как с банковскими картами «Энерготрансбанка» и сотрудничество с «Ростерхит». Там в целом хорошие условия были и интересные проекты.

— Как ты выходишь на заказчиков?

— Все, с кем я сотрудничал — они меня находили сами. Как мой аккаунт с лисом стал популярен, стали писать. Даже не с первого раза получалось с ними. То есть меня уговаривали, можно так сказать.

— А какой был первый коммерческий заказ? Помнишь?

— Первый — да. Там в квартире захотели нарисовать на стенах... Если мне интересно, я с удовольствием сотрудничаю. Конечно, хочется выхлоп, так скажем, иметь. Потому что хоть это и моё хобби, но оно отнимает реально много сил, уходят средства, краски. А вообще, знаешь, больше интересно, когда сам работу в сети выложишь и народ покупает просто. Вот этот момент имеет значение — приятно, когда именно у тебя лично покупают твой продукт.

— Не так давно в твоей творческой жизни скандал случился. Мне вообще кажется, эти истории всё равно подогревают к тебе интерес. Ты ведь столкнулся с нарушением твоих авторских прав?

— Подробно эту историю я бы сейчас не хотел афишировать. Но, действительно, занимаюсь вопросом защиты авторского права на свои изображения.

— Речь же о ситуации с использованием твоих изображений местным автором, который написал что-то типа сказок про лиса?

— Да, в первую очередь. Тут я могу рассказать. Он на меня вышел когда-то и попросил, чтобы я для его книги сделал иллюстрации. Я подумал: ладно, нарисую, что уж там — пишет творческий человек книгу. Но времени у меня особо не было, как раз переездом занимался, и я как-то про это подзабыл. И вот, через время выходит в калининградских СМИ публикация, где этот чувак рассказывает, что сотрудничает с Фоксом — и мы выпустили книгу. Я нахожу эту книгу: там на обложке мой рисунок с улицы и внутри несколько картинок исковерканных, перерисованных максимально, так скажем, криво, безобразно. И он продаёт эти книжки на Озоне, у него везде фото моих рисунков, продаёт мерч с моими криво скопированными принтами. Я посоветовался с юристом, у меня знакомый есть. В итоге написал этому автору досудебную претензию с расчётом, что он как-то выйдет на связь, захочет реально посотрудничать. Или чтобы он выплатил мне компенсацию. Он меня просто блокирует и выпускает вторую книгу. Мы с другом на презентацию анонимно пришли и попробовали там с этим писателем пообщаться.

— И пообщались?

— Да, конечно. Я говорю: «А что, типа, это за персонаж? Это вы рисуете?». Он говорит: «Нет, это мой литературный герой». Спрашиваю, мол, знает ли автор, что вы эти изображения используете. Да, говорит, мы с ним сотрудничаем. Мы тогда уже в открытую ему говорим: «Ну, вы же украли, получается, образ персонажа». Он говорит: «Есть, знаете, „Адидас“, а есть „Абибас“. Вот я „Абибас“. Что вы от меня хотите?». Уже подходят охранники: «Не шумите, не шумите тут». Мы ушли. Но было важно с ним пообщаться. И после моей целью стало просто донести народу — по крайней мере, Калининграду, что я вообще к этому не имею никакого отношения. Мы записали видео и запустили рилсы. Видео залетело в момент, там комментариев куча и просмотров больше 550 тысяч. И началось... У меня целая команда поддержки образовалась. Они просто максимально уничтожали этого писателя в соцсетях — в комментариях, в личку ему прилетало.

— Он попытался с тобой примириться?

— Он удалил меня отовсюду, из канала своего. Вообще жесть, на самом деле. Он у себя начал писать, что вот какой, мол, я плохой. Создал конфликт, направил всех людей против него — такого доброго.

— Но и какое-то юридическое продолжение эта история имеет?

— Ещё разбираюсь. Пока можно отметить, что главная цель была донести публично, что я отношения к этой книге не имею. Пусть в итоге некоторые и думают, что это вообще ради хайпа придумано. Но с защитой авторства надо решать, потому что ещё фирма одна стала использовать мою лису на этикетках банок с кукурузой. Я, наверное, чуть позже про это тоже сделаю какое-нибудь видео.

— Давай продолжим тему авторства, но с другого ракурса. Ты сталкивался с мнением, что лисы, которых ты рисуешь, якобы были ранее кем-то другим придуманы?

— Я видел много разных лисиц у других художников. Но чтобы на моих они были похожи — я бы так не сказал. Хотя, действительно, в среде стрит-артистов есть такие, кто говорит, что, мол, до тебя был чел, который рисовал лисицу. Я видел эти рисунки. Как по мне, у нас абсолютно разные стили и работы.

— За 10 лет работы с образом лиса ты достиг популярности. Даже итог подвёл в виде выставки. При этом взрослеешь в нескольких смыслах. Как видишь свои перспективы?

— Не знаю даже. У меня всё всегда спонтанно получается. И весь этот хайп — тоже спонтанно. Я всё-таки думаю, может, он неспроста. Я просто хочу уже делать более продуманные рисунки, более интересные, более похожие на работы художника. Поднять свой профессиональный уровень.

— Но это будет всё ещё лис или уже другое?

— Важно, чтобы образ этот оставался. Стал интереснее — может, сюжеты... Более качественные стали иллюстрации. И хочется с другими известными художниками как-то взаимодействовать. С брендами, близкими по духу. В общем, считаю, есть куда расти. Главное, чтобы было время, а интерес у меня есть к этому.

Александр Дубровский специально для «Нового Калининграда», фото: Александр Матвеев, Александр Дубровский, телеграм-канал Fox•in•box

* Instagram — Социальная сеть признана в России экстремистской Тверским судом города Москвы. Запрещена и заблокирована в РФ